УСЫНОВИЛИ.РУ

Елена Хорс: «Просто мне нравится быть мамой»

Елена Хорс: «Просто мне нравится быть мамой»

Скажите кодовое слово «Айнур»

Как Айнур попала в вашу семью? Правда, что вы увидели ее по телевизору?

Я действительно увидела сюжет на Первом канале, меня задело, что ребенка сравнили со зверушкой. И еще Айнур про семью так твердо сказала: «А меня не хотят». И когда ей предложили помощь, чтобы встать, она заявила: «Я сама». Мне это все запало в душу, я начала читать про ее диагноз «несовершенный остеогенез» и засомневалась, впишется ли в нашу спортивную семью эта девочка. Например, я прочитала, что ребенок с таким диагнозом может сломаться от тяжести одеяла, проснуться утром с переломом. Но спустя какое-то время я все же позвонила по номеру, указанному в ролике, и стала узнавать детали про девочку.

По Первому каналу тогда сказали: звоните по такому-то телефону и скажите кодовое слово «Айнур». Потом в фонде, который занимался девочкой, сказали, что им звонили все подряд, даже психически неуравновешенные люди. Поэтому, когда позвонила я, мне ответили довольно сухо: идите в опеку.

Я читала, что муж ваш не хотел превращать свою жизнь в подвиг. Так он сказал?

Я ему переслала ссылку на ролик «Посмотри, какая девочка». Он спросил: «И что ты хочешь?» — «Можно узнаю про нее подробности?» — «Ну, узнай». Мы же все время кому-то помогаем, он так и воспринял: может, помощь какая нужна. Я постепенно стала ему рассказывать. Он был не готов, постоянно задавался вопросом: а как мы будем теперь жить и что изменится? Я расписала нашу жизнь по пунктам и уговорила его.

Елена с мужем

Как вы увидели Айнур в первый раз?

По закону дается 10 дней на знакомство с ребенком и принятие решения. Это очень мало: ты ходишь к ребенку и видишь его ограниченное время. Ты не можешь находиться в учреждении, когда дети едят, и потом у них есть занятия, много правил. Конечно, сложно понять, как это все будет в твоей семье.

Забрали мы ее 14 августа. Когда приехали, она вцепилась мертвой хваткой в воспитательницу и сказала, что никуда не поедет. Я, наверное, час уговаривала ее поехать. Видимо, был страх перед неизвестностью, к тому же Айнур очень эмоциональная девочка.

А какой вопрос был для вас самым трудным на пути к удочерению?

Тот, который задавал муж: сможем ли мы жить обычной жизнью? Это скорее психологический момент, для каждого обычная жизнь — своя. Да, Нюра никогда не сможет кататься на лыжах, как все наши дети. Это нормально или ненормально? Для каждого ответ свой.

Первый перелом у нее случился вчера. За полтора месяца она очень сильно окрепла. Перестала бояться вставать, залезать на диван. Буквально на минутку я отвернулась — она залезла на лестницу, неудачно оперлась о ступеньку — и перелом руки. Конечно, я все равно испытала чувство вины и стресс. Просто это надо принять, расширить границы сознания. Ты продвигаешь ребенка туда, где будут травмы. Чем крепче будут мышцы, тем больше всего она будет делать и тем вероятнее перелом.

Айнур

Как Айнур вживалась в семью?

Например, ребенок в пять лет никогда не видел курицу на ножке. «Мама, там палка!» — и только потом она поняла, что можно это грызть, и теперь все время просит ножку. В детском доме такой еды не было. Ее все удивляет, она хлопает в ладоши, громко смеется. У нее вызывает восторг сам факт выбора еды. Муж любит готовить, так что это теперь их общая тема. Она помогает ему что-то резать, размешивать. Дети начали играть с ней в подвижные игры, катают ее на ходунках.

Айнур вряд ли будет ходить без поддержки. Раз в 4 месяца ей будут капать лекарства для костей. Позже могут сделать операцию — вставить внутрь костей конструкции, которые растут вместе с ребенком. А так — человек ведет обычную жизнь, понимая, что может сломаться в любой момент.

Видела, какого потешного пацана привезли?

Вам же было около 30, когда вы первых детей усыновили? И при этом у вас были свои годовалые двойняшки. Что побудило сделать такой шаг?

До 30 лет я очень много работала, была такой бизнесвумен. После тридцати появились двойняшки, и я поняла, что эта нагрузка для меня не настолько серьезная. Я все время задаю себе вопрос, а смогу ли сделать чуть больше. Характер такой. И вот это желание сделать больше привело к усыновлению. А переход от третьего к четвертому ребенку уже не такой сложный.

Сначала мне хотелось еще одного маленького того же возраста, как и мои девочки. Но психологи отговорили, чтобы не было конкуренции между детьми. Мы стали ориентироваться на мальчика 5 лет.

Тогда тема усыновления не была настолько развита. Не было обязательных школ приемных родителей, было легче попасть в детский дом. Мы поехали в подмосковный приют, где можно было свободно знакомиться с детьми. Нам показали Рому, и мы сразу сказали, что берем его. Мы не сомневались, не смотрели множество анкет, у нас ничего не екало внутри.

А со следующим екнуло?

Я вообще не думаю, что это эмоциональное «еканье» очень уж хорошо. Мы приехали забирать Рому, я его одевала в прихожей. И в этот момент в приют привезли другого мальчика. И его раздевали рядом. Я была сконцентрирована на Роме и даже не заметила, что кого-то привезли. А муж увидел и сказал: «А ты заметила, какого потешного пацана привезли?»

Оказывается, парень разделся, пошел в игровую, сразу устроил тарарам в группе, у кого-то игрушку отобрал, кому-то настучал по голове. А он был ангелоподобной внешности, блондин с огромными голубыми глазами. И муж стал говорить: «Узнай, что с тем пацаном». В результате через полгода мы Максима забрали. Было непросто, потому что мальчик с серьезным характером, сложностями в поведении, со своим мнением.

Рома и Максим

А с Ромой было без проблем?

Он весил в свои пять лет почти как мои годовалые дочки, отказывался жевать твердую пищу, всего боялся, с воплями бросался от собак, готов был уйти с кем-то, кто ему просто улыбнулся. От старого не осталось ничего, кроме недоверия и осторожности перед любым новым делом. Сейчас он бронзовый призер России по тхэквондо и душа любой компании, очень позитивный парень с невероятными способностями к иностранным языкам.

Рома на тренировке

После двух мальчиков у вас появилась девочка-подросток?

Да, Настя к нам пришла в подростковом возрасте, пожила и к моменту совершеннолетия вернулась в интернат. В 15-16 лет детям свойственно отделение от родителей, а тут момент прихода в семью обязывает подстраиваться под чужие правила. Ей оказалось сложно. Она приняла решение вернуться.

Хочется гулять, жить своей жизнью, а тут обязательства. Были вранье, уходы, алкоголь, сигареты, прогулы школы. И она хлопнула дверью. А стереотип еще с детского дома есть, что можно убежать. Она много раз убегала и из детского дома. Настя объясняла, что проще уйти на одну ночь: с утра меняются преподаватели, и если где-то набедокурил с предыдущим, новый тебе говорит «ну, вернулась, молодец». Не происходит оценка ситуации, ответственности тоже нет.

Конечно, были переживания и стресс для всей семьи. «Я не справилась», — думала я, тем более что я критичный к себе человек. Но мы смогли сохранить отношения. Сейчас мы встречаемся, общаемся, можем дать какие-то советы. А решение она принимает сама.

17 лет жизни в системе дают о себе знать

Так когда пишут, что у Елены Хорс семеро детей — это вместе с Настей получается?

Мне периодически пишут разные дети, после истории с Настей написал мальчик Денис, которому было 16. Мы его взяли на гостевой режим, он очень хотел бывать в семье, и потом оформили опеку. Сейчас ему 19, он получил квартиру и живет самостоятельно.

И вы всех считаете своими, и этих подростков включаете в семейный круг?

Да, несмотря на все сложности с Денисом и на то, что он живет отдельно, я считаю его своим ребенком. А было многое: и истерики, и скандалы, и угрозы. Он хамил взрослым, но не знал таблицу умножения. До нас никогда не ездил один в общественном транспорте. В какой-то момент мне казалось, что ничего невозможно исправить.

17 лет жизни в системе дают о себе знать ежедневно. А в семье он жил всего один год. Это несравнимо. В него я вложила очень много эмоциональных сил. Конечно, с точки зрения документов, как только ребенку исполнилось 18, по закону он перестает быть моим ребенком. Если опираться на законодательство, то у меня пятеро детей, а если на то, за кого я чувствую свою родительскую ответственность, то их семеро.

Вы когда-нибудь представляли, что у вас будет столько детей?

Нет. И я не из многодетной семьи. Просто оказалось, что это мой путь. Мне нравится быть мамой. Для многих родителей, у кого дети уже подросли, взять малыша в семью — это ограничить себя в чем-то, это уже невозможная ситуация: памперсы, бессонные ночи, изучение букв. Говорят: «Я не готова в пятый раз учиться в первом классе». А для меня маленький ребенок — это радость и счастье. Я испытываю настоящий восторг, когда мы с Нюрой изучаем простые вещи. Мне от этого хорошо.

Что вы любите делать с детьми больше всего?

Заниматься спортом. У нас Наташа — член сборной России, занимается прыжками на батуте, Рома — чемпион по тхэквондо, Максим занимается флорболом, Маша — стрельбой из лука. Вместе мы катаемся на лыжах, я получаю от этого большое удовольствие. А у мужа главная тема общения с детьми — кухня. У нас и мальчики благодаря ему увлекаются кулинарией.

А помощники у вас есть?

Мы старались сделать детей более самостоятельными: у них есть расписание дежурств, все несут ответственность за общие зоны и за свои комнаты. На кружки и в школу добираются либо на общественном транспорте, либо на такси. Мы уже отвыкли от помощи извне. И только сейчас появилась няня, которая должна быть с Нюрой.

Я — логистический центр семьи. Если я куда-то уезжаю, составляю большой план: у кого какие занятия, кто куда едет. Ощущения загнанности при этом нет. Если такая жизнь маме не нравится, она навязана извне, тогда возникают проблемы. А мне нравится.

По ночам я клеила этикетки на дискеты

В какие моменты вы бываете абсолютно счастливы?

Я бываю абсолютно счастлива, когда дом полон детей, каждый чем-то занят, я рядом с ними и вижу, как наша семейная жизнь играет разными красками. Я бываю счастлива, когда выхожу гулять с собакой: осенние краски, редкое солнце, минута паузы, когда не надо спешить. Счастье — это и момент, и процесс в том числе. Я другого склада человек…

Какого?

Я склонна анализировать, раскладывать все по полочкам, не слишком эмоциональна. С одной стороны, я была счастлива, когда Айнур впервые проплыла со мной бассейн. А с другой стороны, я понимаю, сколько и ей, и мне пришлось преодолеть.

Вам никогда близкие не говорили: «Лена, ты слишком много думаешь»?

Говорили. И говорят. Но это мой способ жизни, и мне в нем хорошо. В каждой ситуации я вижу для себя объяснения, которые меня делают счастливой. Эта черта характера помогает в преодолении сложностей. Умение понимать себя, свои эмоции, объяснить в какой-то момент себе, что ты сейчас испытываешь, — все это очень важно, и я стараюсь так жить.

Вы же ВМК окончили? Это же мужской факультет! Как вы себя там чувствовали? И почему не пошли в программисты?

Знаете, мне кажется, у нас девочек было больше, чем мальчиков. Моя мама окончила физфак МГУ в свое время, а я увлекалась математикой. ВМК мной воспринимался как математический, но более легкий, чем, например, мехмат. Тогда меньше люди заморачивались с выбором. Мы учились в перестроечное время, многие работали, и я в том числе.

Кем работали?

Я наклеивала по вечерам и ночам этикетки на дискеты. Это был хороший заработок. Я делала карьеру, была лучшей наклейщицей. Ровнее всех, четче всех, быстрее всех. Например, мой приемный ребенок Денис, когда я ему рассказывала об этом, смеялся надо мной. И когда хотел меня задеть, говорил: «Да ты вообще наклейки клеила!» А для меня это предмет гордости, что я, учась в МГУ, обеспечивала себя и помогала родителям.

Когда я оканчивала институт, то уже работала на позиции регионального менеджера. А потом уехала региональным директором в Питер и позже — Самару. Тогда это было многим непонятно: как так, все едут в Москву, а я из столицы.

Вы были жестким руководителем?

Да, я была жестким руководителем. Я много ездила по регионам, там в представительствах были взрослые мужчины, и мне приходилось давать им указания в свои 25 лет и в чем-то убеждать. И для меня это не было проблемой. Я могла быстро уволить человека, если возникал застой и надо было что-то срочно менять.

Кто может работать рядом с вами? Каким должен быть этот человек?

Сейчас я работаю в благотворительности, это немного другой мир. У нас в фонде работают и мама с особенным ребенком, и женщина в трудной жизненной ситуации, и к тем вещам, которые я не приняла бы в бизнесе, отношусь по-другому. Мы вместе и поддерживаем друг друга. Если человек хочет быть сам по себе и не готов участвовать в нашей жизни, то он, скорее всего, не приживется у нас в коллективе. Сотрудники у нас не тратят много времени на дорогу, часто работают из дома, но есть договоренность, что в случае чего подключаются все.

Девочка – швея, мальчик – штукатур

Благотворительный фонд появился, когда вы усыновили Рому и Максима?

Я поняла, что не смогу усыновить всех детей из системы, а помогать хотелось, и тогда появился фонд «Цвет жизни». Маленьких детей разбирают очень быстро, а подростки остаются, и мы стали специализироваться именно на этом возрасте. Теперь мы помогаем и детям с особенностями развития.

Как вам удается справиться с иждивенческим настроением подростков из детского дома?

Мы отбираем детей, которые готовы трудиться и добиваться чего-то своим трудом. Наши дети обучаются, например, на кулинарных курсах, потом идут в колледж, а потом работают по специальности. А бывает, что дети идут на курсы не для того, чтобы учиться, а чтобы поесть. «Что сегодня готовим? Ой, я это не люблю» — могут взять и уйти.

И что вы с этим делаете?

Мы понимаем, что это дети с определенными нарушениями, с ограниченными возможностями, что они долго жили в системе. Когда объясняем, когда не пускаем в третий раз, если в первые два ушел. Тогда он начинает взвешивать, что произошло. Но не всем это помогает.

Из детского дома в профессиональную жизнь часто два пути: налево штукатур, направо маляр. Какой колледж ближайший — туда и идут толпой. Как фонд может помочь тем детям, которые хотят чего-то другого?

Ребенок в системе привык к указаниям. И многие дети идут, куда проще. Мы как раз работаем с теми, кто хочет что-то изменить в своей жизни. Если ребенок окончил коррекционную школу, то список профессий сильно ограничен. Девочка — швея, мальчик — штукатур. Бывает так, что ребенок учился у нас на повара, а детский дом ему говорит: пойдешь на швею. Таким мы помогаем перенести документы и пойти учиться туда, куда хотят.

Как реагирует руководство детских домов?

Им важно, чтобы ребенок учился там, где все просчитано и надежно, налажены контакты с учреждением. В конце октября мы проводим для всех фестиваль профессий, где и руководство детского дома может познакомиться с представителями колледжей. Это расширяет их представления, они уже могут предложить детям больше.

Семья Елены

Хоть один директор закрыл перед вами дверь?

Бывает так, что поменялся директор, и с прежним у нас было много программ, а новый говорит: «Я не хочу детей мучить готовкой супов, они сами научатся. Давайте молекулярную кухню!». Мы возражаем, говорим: эти дети с ограниченными способностями здоровья, и надо выбирать занятия по плечу. Есть детские дома, с которыми мы не работаем. Они не хотят. Объясняют так: «Нам не надо, у нас все есть».

Мы предлагали учреждениям цветы, чтобы дети вышли и посадили. Нам объяснили, что это будет воспринято как детский труд. И любая проверка найдет нарушение в том, что вместо рабочих, которые должны следить за газоном, детский дом задействует детей.

Был ли какой-то разговор с воспитанником детского дома, который вас поразил?

Общаюсь я с девочкой, она говорит: «Мне вообще никаких советов не нужно, я все для себя решила, даже работу нашла». — «Ну расскажи, что за работа». — «Я в интернете нашла, мне сказали, как только исполнится 18, меня сразу берут. Надо будет просто ездить и будут платить». — «А что ты будешь там делать?» — «Мне сказали, что это неважно и что у меня точно получится».

Звучит страшновато.

Да, у ребенка не возникает мысли, что же ей придется делать и куда ее взяли. Такие моменты пугают. У многих детей стереотип, что как только вырвался из детдома — начнется безоблачная жизнь.

В детском доме остался Маратик

Если человек захочет стать вашим волонтером, что ему нужно сделать?

У нас есть проект «Копилка опыта»: любой человек может поделиться с детьми накопленным жизненным опытом. Это может быть профессия, ручной труд, а школьники и студенты ездят к детям играть в настольные игры. На сайте можно заполнить анкету и войти в нашу команду. У нас есть волонтеры, которые приходят раз в год на фестиваль профессий, а есть те, кто ходят два раза в неделю. У нас есть очень пожилой волонтер, который уже несколько лет ведет шахматы у детей, мы и турниры проводим.

Каких профессий вам не хватает на фестивале?

Нам не хватает реальных профессий для детей с ограниченными возможностями здоровья. Это специальности, связанные с ручным трудом. У нас есть флористы, повара, портные, но мы в поиске строителей и автомехаников. Их очень не хватает. Так что очень ждем представителей этих профессий. Мы всегда рады знакомству с новыми людьми.

По-вашему, самая большая проблема сиротства — это что? Кроме самого сиротства как явления, естественно.

Проблема в том, что детский дом — это в любой ситуации детский дом. Дети, находясь там, все равно меняют свое мышление. Они не видят семейных ситуаций и не формируют для себя будущей картины мира. Папа уходит на работу, приходит с работы, люди поссорились, люди помирились. Они привыкают к режиму и распорядку, их не спрашивают, нужен им именно этот психолог или нет, меняются воспитатели, они не могут выбирать еду. Они находятся в ограниченном пространстве и в иллюзиях относительно жизни. Меня огорчает факт существования детских домов.

У вас мечта есть, связанная с этим?

В детском доме, откуда мы взяли Нюру, остался единственный сохранный мальчик, Марат. Он один умеет разговаривать. И ему сейчас не с кем поговорить из сверстников: раньше он общался с Нюрой, а теперь он один. И я тоже пытаюсь найти ему родителей.

У Маратика сложный диагноз, но все решаемо и потенциал огромный. Он считает до десяти, понимает эмоции, признаки предметов и любит книжки. И его возможности в семье будут совершенно другие по сравнению с детским домом. Для своих 4 лет он очень развитый мальчик и с прекрасным чувством юмора. Семье, которая возьмет его к себе, очень повезет.


Источник: Матроны.ру
Автор: Валерия Дикарева
Фото из источника.